Убийство в спальном вагоне - Страница 17


К оглавлению

17

Никто из тех, кого за несколько часов удалось допросить, не заметил ничего необычного в поведении жертвы.

Опрошенный вечером в воскресенье Пьер Бекки не смог дать никаких полезных для следствия сведений. Он провел с Жоржеттой Тома пять дней в феврале и четыре в октябре. Ничего не знает о ее жизни в Париже, не знал, были ли у нее враги, не ведает о причинах убийства. В пятницу вечером, перекусив с нею в пиццерии, проводил ее на вокзал Сен-Шарль. Они расстались при выходе на перрон за две минуты до отхода поезда. На другой день, когда молодая женщина была задушена, он находился в Марселе.

Будет продолжаться опрос тех, кто знал Жоржетту Тома. Если станет что-либо известно, сообщат немедленно.

В течение четырех дней в Марселе стояла прекрасная погода. Звонивший инспектор-корсиканец сообщил, что она по-прежнему такая же.

Направляясь с Габером к выходу, Грацци зашел в кабинет комиссара Таркэна. Того на месте не оказалось. Грацци положил экземпляр отчета из Марселя на стол и заметил написанную рукой шефа фразу со своей фамилией.

«Грацци: если все случилось в поезде, значит ограбление. В любом случае работа психа».

Грацци подумал, кто больший псих из двух… и т. д. Однако безапелляционные заключения Таркэна всегда производили на него впечатление. Он перечитал записку, пожал плечами: там нечего было красть.

Он присоединился к Габеру на лестнице. В своей шотландской куртке, пожевывая жвачку, тот внимательно слушал жалобы трех инспекторов из другого отдела: это означало у него либо подхалимство, либо насмешку.

Стоя на несколько ступенек выше, те рассказывали, что уже несколько ночей не спят. Всю неделю они идут по следам парня, разыскиваемого в десяти департаментах. Тот либо сбежал из дома, либо его похитили, либо еще что-то. Теперь парнем займется другой отдел, а их бросили на ночное убийство типа, обнаруженного в туалете «Центрального». Ну и местечко выбрали, ничего не скажешь.

Габер и Грацци накануне тоже работали по делу того парня, сына муниципального советника из Ниццы. Вообще масса людей занималась его поисками в Сен-Жермен-де-Пре, Латинском квартале, в аэропортах и на вокзалах. Можно согласиться: им не повезло, но что тут можно поделать? И они с Грацци двинулись к выходу. Грацци впереди, Габер — сзади, с пониманием и сочувствием покачивая головой.

В малолитражке, которую вел Грацци, Жан-Луп снова вынул свою головоломку. Они ехали по набережной левого берега Сены в направлении площади Альма.

— И что ты думаешь?

— О чем?

— Об отчете из Марселя?

Не отрывая глаз от головоломки, Габер сказал, что надо бы посмотреть на месте. Одного отчета недостаточно — это не разговор, а сплошная болтовня.

— Им все же можно доверять, — сказал Грацци. — Если они ничего не нашли, значит ничего не было. Патрон утверждает, будто корень зла в чем-то, что случилось в поезде.

В двух коротких фразах Габер изложил, что он думает о патроне и каково наилучшее применение его мыслям. Они проехали туннель напротив Тюильри и задержались перед красным светофором. Притормозив, Грацци вынул носовой платок.

— Тебе понятен этот тип? Встречается с девушкой раз в полгода четыре ночи подряд, — он высморкался, — после чего они расстаются с лучшими чувствами, — он опять высморкался — до следующего раза?

Жан-Луп сказал, что понимает, да это и не так уж и сложно. Грацци положил платок в карман и провел тыльной стороной руки под носом. Потом заметил, что никогда не встречал таких женщин.

— Таких или других, кстати. Мне не так уж много пришлось иметь дело с женщинами. Я ведь женился двадцати лет.

Жан-Луп посоветовал не вдаваться в свою жизнь. Дали зеленый свет. Тучи над Сеной и площадью Согласия были низкие, над водой плыл легкий туман.

— На какое время ты вызвал Риволани и ту, другую?

— На завтрашнее утро, — сказал Габер. — Но это пустое дело. Девушка ничего не знает, и тот тоже.

— Он помнит других пассажиров в купе?

— Смутно. Говорит, что спал. Ни на что не обратил внимания. Во всяком случае, все описания совпадают. Кроме Гароди на верхней полке. Он также ее не заметил, ну эту, Элиану. И не знает, лежала ли она на своей полке, когда он уснул, или вошла позднее. Это подтверждает то, что говорит сама девушка или Кабур, на выбор.

— А она на кого похожа?

— Только не на душительницу.

Грацци сказал, что Жоржетта Тома тоже не была похожа на женщину, которая может встречаться с мужчиной в течение нескольких ночей раз в полгода, а в остальное время о нем и не думает. И тем не менее это так.

— Откуда ты знаешь, что она о нем не думала? — спросил Жан-Луп. — С тех пор, как тебе исполнилось двадцать лет, Земля немало покрутилась вокруг оси, начальник, проверь стрелки на циферблате.

Было пять часов вечера, когда они захлопнули дверцы машины перед знаком, запрещающим стоянку под окнами дома, где жила Элиана Даррэс. В глубине узкой и тесной улочки виднелась, словно подвешенная к небу, часть светло-желтого Шайо.

Дом выглядел богатым, лестница была тихая, лифт работал.

— Нам повезло, — сказал Грацци.

Он чувствовал себя усталым, болела голова. Ему никак не удавалось влезть в шкуру убитой, он не понимал и даже отказывался понимать ее. Однако приходилось опрашивать людей, записывать, чувствовать себя муравьем, который каждый вечер возвращается к себе подобным. И все. Если поиски затягивались, другие муравьи принимались за работу. В конце концов удавалось что-то выявить, прорыть ямку.

Пока лифт быстро и тихо поднимался, Грацци поглядывал на Габера, который в это время думал о чем-то своем, возможно, о подружке — неважно о чем, в глубине души посмеиваясь над всеми их заботами. Грацци завидовал его безразличному виду, спокойствию. Жан-Луп никогда не станет муравьем, ему нет охоты что-либо выявлять, он не рассчитывал ни на повышение, ни на благодарность начальства. А в полицию поступил два-три года назад по настоянию отца, службиста и маньяка. Подчинился, чтобы тот оставил его в покое. Отец занимал какой-то важный пост в министерстве внутренних дел, так что мог и подпереть своего сынка.

17